Category: общество

nosepicking

(no subject)

Записки Сисадмина
Понедельник

8:05
Позвонил юзер, сказал, что забыл пароль. Посоветовал ему воспользоваться утилитой восстановления паролей, которая называется FDISK. Находясь в блаженном неведении, он меня поблагодарил и отключился. Господи, мы ведь еще позволяем таким людям водить машину и голосовать на выборах!


8:12
Позвонили из Отдела Учета, сказали, что не могут подключиться к базе данных отчетов по расходам. Выдал им Стандартный Ответ Сисадмина N12 (Ну-у, у меня же это получается!). Оставил их рычать и брызгать слюной в трубку, пока отключал от ИБПшки свою кофеварку и втыкал обратно их сервер. Предложил им попробоватьеще раз. Ну вот, еще один счастливый клиент

8:14
Позвонил юзер с 8:05, сказал, что получил сообщение «Error accessing Drive 0.» Сказал ему, что это ошибка операционной системы. Направил его в службу поддержки Майкрософт.

11:00
Небольшое затишье за последние несколько часов. Решил опять включить телефон, чтобы позвонить подружке. Она говорит, что ее родители уедут на уикенд за город. Оставил ее ждать на линии и переключил на туалет для уборщиков в подвале. Что она себе воображает? В воскресенье играют Спартак и Динамо!

11:34
Еще один звонок от юзера (и когда они чему-нибудь научатся?). Говорит, что надо изменить учетную запись в базе данных по продажам таким образом, чтобы никто, кроме начальника отдела продаж не имел к ней доступа. Ответил ему, что нет проблем. Изменил учетную запись. Добавил параметр (Отсылать по почте). Теперь отчеты по продажам будут рассылаться всем, кто есть в адресной книге.

12:00
Обед.

15:30
Вернулся с обеда.

15:55
Очнулся от дремоты. Плохой сон делает меня раздражительным. Попрыгал через серверы для разминки. Вернулся к дремоте.

16:23
Ну вот и еще один звонок от юзера. Хочет узнать, как изменить шрифт в бланке. Спросил его, какой чипсет он использует. Сказал ему, чтобы он перезвонил, когда узнает.

16:55
Решил запустить макрос «Создание конфликтов сохранения/репликации», чтобы следующей смене было чем заняться.
nosepicking

(no subject)

http://www.livejournal.com/users/mcdowns/?style=mine

"Да из тебя выйдет неплохой пост!", - сказал мозг, одобрительно подталкивая маленькую мыслишку к выходу.

"В мире становится тесно. Людям уже некуда деваться друг от друга. Кончаются природные ресурсы, портится воздух, не хватает рабочих мест, скоро закончится еда. Причина одна — нас не просто слишком много, мы устроены неправильно... "
nosepicking

(no subject)

Детство. Отрочество. Юность.

Детство, детство, ты куда летишь?..
В детстве я сначала была очень толстой девочкой, а потом меня покормили протухшими абрикосами, и у меня случился понос. Трехнедельный. Опустошающий. Взрывной. Непредсказуемый. Я быстро сдулась и стала похожа на шарпея. Резиновая, так сказать, Зина. Суки - тогда в нашей стране еще не продавали крэмов от растяжек, а от детского мои складки начинали блестеть и еще больше привлекали внимание. Потом понос закончился и началась ветрянка. Мои складки покрылись пупырышками и зеленкой. Через три дня поле начала болезни какая-то стерва-дерматолог сказала, что у меня стригучий лишай и меня побрили налысо. Сразу после этого выпало два передних молочных зуба. Мальчишки во дворе назвали меня Уёбищем и поставили мне фингал.

В этот же день к маме приехали родственники из Америки и предложили продать меня на органы.
Отрочество.
Меня лишили девственности ржавой трубой подонки из заводских казарм.
Вру, конечно, на жалость давлю. Меня никто не хотел лишать девственности – хотя я делала все, чтобы напороться на парней из заводских казарм. Я одевала красное белье и ходила гулять на заброшенные пустыри, где тусовались местные маргиналы. После моего первого появления рядом с костром основная часть этих маргиналов стала глубоко верующими людьми - я сильно страдала от угревой сыпи, а помада, которой я накрасила губы, чтобы завлечь насильника, размазалась до ушей. Пламя костра эффектно подчеркнула мое обаяние – вожак маргиналов обосрался (у него потом и в психушке кличка была – Срач). Суки, зародили во мне комплекс.
Отрочество кончилось в 14 лет. Физрук напился, накрыл мне лицо тряпкой и трахнул меня приговаривая: Господи, прости, говорят, это от прыщей помогает!
Не помогло.
Юность.
Я училась на маляршу, а он на монтера. Мы встречались в коридоре, и мое сердце билось сильнее и сфинктер сжимался от прилива чувств. У него были богатые золотые зубы и мопед, а я была просто телкой с малярного курса. На новогодней дискотеке я пригласила его на танец: было темно, и он согласился. Я была на седьмом небе! Мое счастье разбилось о цветомузыку – блядская лампа осветила мою вожделенную улыбку: он отпросился у меня в туалет и не вернулся.
Я поняла, что влюблена по уши: или он, или никто. Никто у меня уже было, теперь мне нужен был он. Я сидела в засаде в коридоре – он стал прогуливать лекции, я начала дежурить в его подъезде - соседи скинулись на кодовый замок и приказали дворнику стрелять солью в «девочку с жоповидным лицом». Я стала писать ему письма, он подумал на другую бабу, и они начали встречаться.
Мое сердце было разбито. Я не могла жить без этого чувака. Он стал смыслом моей жизни. Я готовилась к самоубийству на его свадьбе.
На весенней дискотеке все нажрались и пошли в соседний парк блевать на природу. Через два часа мой кумир лежал в одних трусах, широко раскинув ноги, и спал рядом с волосатой жопой однокурсника. Его бурые яйца вывалились из несвежих семейников, над ними летал небольшой рой весенних мух.
Как он был прекрасен!
Через месяц он отравился техническим спиртом, я перевлюбилась в трудовика.
nosepicking

(no subject)

Рассуждения хачика

Я черножопый. Это слово отражает не цвет моих ягодиц, а происхождение моих предков – они из Закавказья. Если быть еще точней, то я хачик, армянин.

Я, значит, к вам сюда понаехал. Женился тут как сумел, снял жилье, дом в подмосковном поселке по Дмитровскому шоссе, газ, конечно, у меня баллонный, но зато электричество дармовое – я кинул провод и живу себе, зимой не мерзну. Зато московских проблем нет, одному участковому плачу каждый месяц и еще к празднику, ко Дню милиции – и все. В Москву, пока машины не было, хоть не суйся: прямо раздевают менты.

У меня уже трое детей, старшему восемь, второму сыну почти семь, младшей девочке четыре; сыновей воспитываю все время, потому что они мне помогают в работе, но желаю, конечно, дать им хорошее образование. А дочка при матери, ей помогает уже.

Работаю – например, чиню машины. Или плитку кладу, если надо. Могу электриком. Могу шкаф построить. Один раз даже армянскому языку учил молодого человека, чтобы он бизнес делал в Ереване. Он глупый, там для него бизнеса нет, а я жадный, что хочешь сделаю, только бы платили.

Кроме того что я содержу свою семью, еще посылаю деньги в родной армянский город Иджеван, где у меня все еще жив мой старый дед, где остался, после того как все разъехались, работящий дебил-племянник, где вдовая тетка с тремя уже взрослыми дочерьми, ни одна не вышла замуж и уже не выйдет, усатые и толстые, никому не нужны.

Там кой-какое хозяйство, туда на лето и вообще можно отправить под заботливый присмотр детей, если вдруг нечего будет есть или другая какая беда. Там земля, на ней все пашут как проклятые, а у нас всю зиму оттуда еда, но там денег совсем не бывает.

Я почти не пью, потому что если выпить, как я люблю, потом два дня нерабочих. Я не с похмелья мучаюсь, я из формы выхожу, нестарательный становлюсь, порчу дело, а тогда репутацию теряю. А мне это никак нельзя. Я же не рекламирую себя по телевидению, меня передают от знакомых к знакомым.

У меня есть машина, ей десять лет, она и для всяких ремонтов, чтоб возить материалы, и как такси иногда, когда работы нет, можно подкормиться.

Моя жена сама из Москвы, любит меня очень, но пострадала через эту любовь: ее мать не переносит меня, но не потому что я какой-нибудь особенно отвратительный, хотя и это тоже, а потому всего лишь, что я армянин, хачик и понаехал.

Они все эти девять лет совсем не видятся, жена мучается, любит мать, но меня больше, и дети же, она же им мать и куда от них. Она сейчас стала меньше работать, у меня сейчас уже постоянные заказчики есть, а раньше была в людях, постирать-убирать, с детьми сидеть, старуху одну безумную два года обихаживала, у нас от этого мебель своя есть теперь, унаследовали, а то на полу жили; и белье есть, и паркет я там аккуратно снял, сыновья учились – клали дома, а еще посуда кое-какая нарядная, чтобы гостей принять.

Ха-ха, гости у меня редко бывают. Здесь друзей почти не нашлось, детские и институтские мои друзья кто где, кто в Пасадене, в Калифорнии, другой жил в Турции, но погиб, туристов водил в горы. Есть один друг – серб одинокий, штукатур-маляр от бедности, мы с ним одну квартиру делали, но с ним надо пить, а я не могу, а он все равно пьет и всегда плачет, раньше богатый был, вспоминает. Личная судьба не сложилась.

Есть и у жены подружки, но они к нам не любят: ездить далеко, во-первых, да и ей они брезгуют, что она за армянином, во-вторых. Только день рождения и еще какая-то у них дата бывает, окончание института, что ли.

Я очень волосатый, вот какое дело. Как обезьяна.

Раньше думал – землю куплю, дом построю. Сейчас пока не надеюсь, дорого все. С хозяйкой своей поговорил, чтобы она мне половину участка продала, но она тоже плохо ко мне настроена, хотя я ей плачу много, даже слишком. Сдавать могу, говорит, а продать – ни за что, душа к вам не лежит. Она надеется, что армяне тут не навсегда, глупая. Она думает, пройдет время, и мы рассосемся, как утренний туман. Зря так думает.

Я бы сам не жил тут, мне трудно, и детям еще будет трудно, я думаю, а про внуков ничего я еще не думаю. Но мне здесь есть работа, применение, я напряженно живу, интересно, у меня плоды труда, мне некогда лениться, я занят все время. Богу некогда молиться, такой грех.

И жена моя, мой свет в жизни, мой весь мир и вселенная, она не жалуется по большому счету, хотя ей тяжело, она же женщина, то-се надо. Вот хорошо, сейчас кино появилось в Москве, я ее вожу туда, сам сплю, конечно, а она намажется, нарядится – и ей такая радость. Мы даже кофе стали пить после сеанса, чтоб я за рулем не заснул. Кофе, конечно, дрянной, но ей опять радость – свет яркий, музыка, люди. А не как у нас, особенно зимой: собаки гавкают, темень, а дома она одна с дочкой, пока еще мы приедем с работы.

Жена смотрит на меня, обезьяну, когда мы назад едем, улыбается, жмет меня ласково, слова говорит. Чудесный вечер, говорит, спасибо.

Но вот я хочу знать: куда вы без нас, черножопых? Мы рассосемся, у вас кто работать-то будет?